Как и на Ивана Купалу, дворец, город и окрестности превращались в огромный кипящий котел. В этом мелькании масок и цветных тряпок трудно было разобраться, где кто. Соглядатаи, которым д’Орсини поручил наблюдение за послом Беота, сами были не прочь принять участие в яркой круговерти и скоро потеряли сэра Кларенса из виду. Прокурор оказался по-настоящему хитер. Он явился на маскарад в броском алом плаще и маске палача, потом затерялся в толпе, зашел в глубокую нишу у окна, снял и вывернул маску и плащ на другую сторону, которая была совершенно черной. Теперь Кларенс предстал в обличье летучей мыши. Излишне говорить, что дураки-шпионы продолжали искать глазами заметный красный силуэт, бросаясь от одной фигуры в малиновом к другой.
Теперь сэр Джозеф мог действовать совершенно свободно. Найти консорта для него не составляло большого труда, потому что тот вяло болтался где-то возле королевы, не проявляя никакого интереса к празднику, а ее величество принято узнавать в любом костюме по той толпе придворных лизоблюдов, которые не оставляли свою повелительницу даже на маскараде.
Наряд Снежной Девы из белоснежного шелка, расшитого жемчугом и украшенного редкой красоты страусовыми перьями, чрезвычайно шел Хельви. Она ела замороженные фрукты, смеялась и танцевала, кажется, с д’Орсини. Во всяком случае, рыцарь в черном, недвусмысленно изображавший смертный грех, и фигурой, и манерами больше всего напоминал именно командира королевской охраны. Толстого папашу Ламфа трудно было не узнать в костюме бога вина Диониса со спускающимися на плечи, свитыми из изумрудного атласа и стеклянных бус виноградными лозами.
Ни малейшего удовольствия от веселья не выказывал только Король Леса — высокий мужчина в зеленой полумаске и огромном венке из дубовых листьев. Именно он, как магнитом, притягивал к себе взгляд Свища. Прокурор на мгновение даже закрыл глаза, представив эту фигуру на дыбе, чтоб проверить, не ошибся ли он.
Улучив момент, когда Король Леса отошел к одному из стоявших по бокам зала длинных столов, чтоб налить себе горячего вина, которым щедро угощали на празднике, Свищ оказался возле него и слегка приподнял маску. Как он и ожидал, действие было сильным. Лицо консорта окаменело, выразив крайнюю степень отвращения.
— Я ждал тебя, кровосос. — бросил Деми, справившись с первым желанием немедленно ударить посла в челюсть. — Костюм вампира тебе как нельзя более подходит.
— Если еще учесть, что под ним костюм палача! — рассмеялся Кларенс.
— Ты, кажется, этим гордишься?
— Каждый по-своему зарабатывает хлеб. — не мало не смутился сэр Джозеф. — Ты вот, например, всегда был предателем и не стесняешься этого.
Резкий удар по лицу заставил прокурора выронить поднесенный к губам бокал. Вино разлилось по его черному одеянию, оставляя еще более темные, чуть красноватые пятна.
— Я никогда не был предателем, сволочь. — процедил сквозь зубы Деми. — А вот ты весь в крови.
— Не нужно балаганных жестов. — Свищ аккуратно отер лицо полой плаща. — Нас здесь никто не слышит, и самое время поговорить. Я не сделаю тебе ничего плохого, до тех пор пока ты будешь повиноваться приказам короля Дагмара, — прокурор помедлил, — и моим.
Харвей подавил хриплый смешок.
— Брось. — резко оборвал консорта посол. — Я чувствую, когда ты боишься, а когда готов идти на пролом. Там, в Цитадели, тебе нечего было терять…
Деми молчал.
— Сейчас ты боишься. — уверенно продолжал прокурор. — Скоро твоя коронация, жена на сносях… Тебя любят здесь… Многого можно лишиться!
— Чего вы от меня хотите? — сдавленно проговорил Деми.
Свищ довольно хохотнул.
— Вот это уже хорошо. Знаешь, Харвей, что мне в тебе всегда нравилось? — прокурора еще больше насмешил ненавидящий взгляд консорта. — То, что тебя каждый раз приходилось ломать по новой. Выбросил вечером из камеры измочаленные останки, — Свищ осклабился, — а утром опять все сначала. Откуда упрямство бралось? Скажу без лести: ты мой идеал.
Тяжелая рука принца легла на горло послу.
— Говори скорее или проваливай.
Кларенс сделал испуганное лицо.
— Что вы, что вы, ваше высочество, никто и не думал вас обижать! Мне нужна всего лишь мелочь, которая лично вам ничего не будет стоить и только утешит исстрадавшееся сердце нашего бедного короля Дагмара… Убери войска с западно-сальвской границы, ублюдок! А в знак твоей готовности сотрудничать с нами передай мне планы и чертежи новых гранарских укреплений на севере, число и качество заложенных кораблей, карты побережья. Ты всем этим занимался несколько месяцев и как-то забыл поделиться с Беотом.
— Форты сгорели. — бросил Деми. — Ты должен это знать.
— Но вы ведь начали строить новые. — лукаво улыбнулся Свищ. — Неужели ты сейчас не работаешь над макетами? Небось, у тебя полно бумаг, которыми ты мог бы снабдить друзей. А как на счет армии на границе?
— Нет. — сухо сказал Деми.
— Я не расслышал? — Кларенс приложил к уху ладонь.
— Нет! — гаркнул Харвей прямо в лицо послу. — Пусть меня лучше повесят!
Кларенс несколько секунд молчал, продолжая улыбаться.
— Тебя не повесят. — вкрадчиво проговорил он. — Тебя выгонят от сюда. С позором. И думаю, королева утопит твоего ребенка в ближайшем пруду. После разговора со мной, конечно.
— Ты… ты не посмеешь. — выдохнул консорт. — Я убью тебя раньше, чем ты сдвинешься с места.
— Едва ли. — все также мягко промурлыкал Свищ. — Мы хорошо понимаем друг друга, так что не горячись и не обманывай сам себя. Я посмею. — с расстановкой проговорил посол. — А ты нет, потому что я дипломат и обладаю неприкосновенностью. Ты же не хочешь, чтоб из-за твоей вспыльчивости началась новая война?
Деми нехотя снял руку с эфеса маленького придворного кинжала, болтавшегося у него на поясе.
— Приятно иметь дело с умными людьми. — удовлетворенно кивнула Свищ. — Ты принесешь мне то, о чем я просил.
— Нет. — мотнул головой Деми.
— Пусть не сразу. — спокойно продолжал Кларенс. — Но принесешь. Подумаешь и принесешь.
Он исчез от стола также быстро, как и появился, оставив лорда Деми в крайне подавленном состоянии. Сейчас Харвей твердо знал две вещи: он никогда не пойдет на сговор с Дагмаром и никогда не решиться первым поговорить с Хельви. Консорт вспомнил, как полгода назад в Плаймаре королева просила жениха честно рассказать ей все, чем его когда-либо можно будет шантажировать. Тогда они не любили друг друга. Тогда это было сделать намного проще. «Нет», — Харвей с трудом выдохнул. Достаточно и того, что она читала его допросные листы! «Сама все знает. — эта мысль неожиданно пришла Деми в голову, но он одернул себя. — Одно дело знать, а другое слушать омерзительные откровения палача-маньяка. Она ведь беременна, женщины в этом состоянии очень ранимы. А вдруг случится выкидыш?»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
